Что случилось с потомками Достоевского . «Федор Михайлович любил пиво»

Сын писателя и . Окончил петербургскую гимназию, затем юридический и естественный факультеты Дерптского университета, был крупным специалистом по коневодству и коннозаводству. А.Г. Достоевская вспоминает: «Через восемь дней по приезде в Петербург, 16 июля <1871 г.>, рано утром, родился наш старший сын Федор. Я почувствовала себя дурно накануне. Федор Михайлович, весь день и всю ночь молившийся о благополучном исходе, сказал мне потом, что решил, если родится сын, хотя бы за десять минут до полуночи, назвать его Владимиром, именем Святого равноапостольного князя Владимира, память которого празднуется 15 июля. Но младенец родился 16-го и был наречен Федором, в честь своего отца, как мы давно это решили. Федор Михайлович был страшно счастлив и тем, что родился мальчик, и тем, что столь беспокоившее его семейное "событие" благополучно совершилось» (Достоевская А.Г. Воспоминания. 1846—1917. М.: Бослен, 2015. С. 257).

Федор Федорович Достоевский. Симферополь. 1902.

В этот же день 16 июля 1871 г. Достоевский писал А.Н. Сниткиной, матери А.Г. Достоевской: «Сегодня, в шестом часу утра, Бог даровал нам сына, Федора. Аня Вас целует. Она в очень хорошем состоянии здоровья, но муки были ужасные, хотя и не долгие. Всего мучилась семь часов. Но слава Богу, всё было правильно. Бабкой была Павла Васильевна Никифорова. Сегодня приезжал доктор и нашел всё превосходно . Аня уже спала и кушала. Ребенок, Ваш внук, необыкновенно велик ростом и здоров. Мы все Вам кланяемся и Вас целуем...»

Достоевский все годы восторженно относился к своему сыну Феде. «Вот Федька (здесь родился шесть дней спустя по приезде (!) , — писал Достоевский врачу С.Д. Яновскому 4 февраля 1872 г., — теперь шести месяцев) так наверно получил бы приз на лондонской прошлогодней выставке грудных младенцев (только чтоб не сглазить!)». «У Феди мой <характер>, мое простодушие, — отмечал Достоевский в письме к А.Г. Достоевской от 15 (27) июля 1876 г. — Я ведь этим только, может быть, и могу похвалиться, хотя знаю, что ты про себя, может быть, не раз над моим простодушием смеялась».

Как бы предсказывая будущую судьбу своего сына — специалиста по коневодству — А.Г. Достоевская вспоминает: «Наш старший сын, Федя, с младенческих лет чрезвычайно любил лошадей, и, проживая по летам в Старой Руссе, мы с Федором Михайловичем всегда опасались, как бы не зашибли его лошади: двух-трех лет от роду он иногда вырывался от старушки-няньки, бежал к чужой лошади и обнимал ее за ногу. К счастию, лошади были деревенские, привыкшие к тому, что около них вертятся ребятишки, а потому все обходилось благополучно. Когда мальчик подрос, то стал просить, чтоб ему подарили живую лошадку. Федор Михайлович обещал купить, но как-то это не удавалось сделать. Купила я жеребенка в мае 1880 года...» (Достоевская А.Г. Воспоминания. 1846—1917. М.: Бослен, 2015. С. 413).

«Ёлка 1872 года была особенная: на ней наш старший сын, Федя, в первый раз присутствовал "сознательно", — пишет А.Г. Достоевская. — Елку зажгли пораньше, и Федор Михайлович торжественно ввел в гостиную своих двух птенцов.

Дети, конечно, были поражены сияющими огнями, украшениями и игрушками, окружавшими елку. Им были розданы папою подарки: дочери — прелестная кукла и чайная кукольная посуда, сыну — большая труба, в которую он тотчас же и затрубил, и барабан. Но самый большой эффект на обоих детей произвели две гнедые из папки лошади, с великолепными гривами и хвостами. В них были впряжены лубочные санки, широкие, для двоих. Дети бросили игрушки и уселись в санки, а Федя, захватив вожжи, стал ими помахивать и погонять лошадей. Девочке, впрочем, санки скоро наскучили, и она занялась другими игрушками. Не то было с мальчиком: он выходил из себя от восторга; покрикивал на лошадей, ударял вожжами, вероятно, припомнив, как делали это проезжавшие мимо нашей дачи в Старой Руссе мужики. Только каким-то обманом удалось нам унести мальчика из гостиной и уложить спать.

Мы с Федором Михайловичем долго сидели и вспоминали подробности нашего маленького праздника, и Федор Михайлович был им доволен, пожалуй, больше своих детей. Я легла спать в двенадцать, а муж похвалился мне новой, сегодня купленной у Вольфа книгой, очень для него интересной, которую собирался ночью читать. Но не тут-то было. Около часу он услышал неистовый плач в детской, тотчас туда поспешил и застал нашего мальчика, раскрасневшегося от крику, вырывавшегося из рук старухи Прохоровны и бормочущего какие-то непонятные слова (Ему было менее полутора лет, и он неясно еще говорил). На крик ребенка проснулась и я и прибежала в детскую. Так как громкий крик Феди мог разбудить спавшую в той же комнате его сестру, то Федор Михайлович решил унести его к себе в кабинет. Когда мы проходили чрез гостиную и Федя при свете свечи увидал санки, то мигом замолк и с такою силою потянулся всем своим мощным тельцем вниз к санкам, что Федор Михайлович не мог его сдержать и нашел нужным его туда посадить. Хоть слезы и продолжали катиться по щекам ребенка, но он уже смеялся, схватил вожжи и стал опять ими махать и причмокивать, как бы погоняя лошадей. Когда ребенок, по-видимому, вполне успокоился, Федор Михайлович хотел отнести его в детскую, но Федя залился горьким плачем и до тех пор плакал, пока его опять не посадили в саночки. Тут мы с мужем, сначала испуганные загадочною для нас болезнию, приключившеюся с ребенком, и уже решившиеся, несмотря на ночь, пригласить доктора, поняли, в чем дело: очевидно, воображение мальчика было поражено елкою, игрушками и тем удовольствием, которое он испытал, сидя в саночках, и вот, проснувшись ночью, он вспомнил о лошадках и потребовал свою новую игрушку. А так как его требование не удовлетворили, то и поднял крик, чем и достиг своей цели. Что было делать: мальчик окончательно, что называется, "разгулялся" и не хотел идти спать. Чтоб не бодрствовать всем троим, решили, что я и нянька пойдем спать, а Федор Михайлович посидит с мальчуганом и, когда тот устанет, отнесет его в постельку. Так и случилось. Назавтра муж весело жаловался мне:

— Ну и замучил меня ночью Федя! Я часа два-три не спускал с него глаз, все боялся, как бы он не вывернулся из саней и не расшибся. Уж няня два раза приходила звать его "баиньки", а он ручками машет и хочет опять заплакать. Так и просидели вместе часов до пяти. Тут он, видимо, устал и стал приваливаться к сторонке. Я его поддержал, и, вижу, <он> крепко заснул, я и перенес его в детскую. Так мне и не пришлось начать купленную книгу, — смеялся Федор Михайлович, видимо чрезвычайно довольный, что происшествие, сначала нас испугавшее, кончилось так благополучно» (Достоевская А.Г. Воспоминания. 1846—1917. М.: Бослен, 2015. С. 294—295).

13 (25) августа 1879 г. Достоевский в письме к А.Г. Достоевской из Бад-Эмса с тревогой спрашивал ее: «Ты пишешь о Феде, что он всё уходит к мальчикам. Он в таких именно летах, когда происходит кризис из 1-го детства к сознательному осмыслию. Я замечаю в его характере очень много глубоких черт и уж одно то, что он скучает там, где другой (ординарный) ребенок и не подумал бы скучать. Но вот беда: это возраст, в котором переменяются прежние занятия, игры и симпатии на другие. Ему уже давно нужна бы была книга, чтоб он помаленьку полюбил читать осмысленно. Я в его лета уже кое-что читал. Теперь же, не имея занятий, он мигом засыпает. Но скоро начнет искать других и уже скверных утешений, если не будет книги. А он до сих пор еще не умеет читать. Если б ты знала, как я об этом здесь думаю и как это меня беспокоит. Да и когда же это он выучится? Всё учится, а не выучится!»

Однако Достоевский напрасно беспокоился. Получив два высших образования, Федор Федорович был «до Октябрьской революции человек очень состоятельный» (Волоцкой М.В. Хроника рода Достоевского. 1506—1933. М., 1933. С. 133). Друг его детства, впоследствии присяжный поверенный В.О. Левенсон вспоминает: «Федор Федорович был человек безусловно способный, с сильной волей, упорный в достижении цели. Держался с достоинством и заставлял уважать себя во всяком обществе. Болезненно самолюбив и тщеславен, стремился везде быть первым. Большое пристрастие к спорту, очень хорошо катался на коньках и даже брал призы. Пытался проявить себя на литературном поприще, но скоро разочаровался в своих способностях <...>. В развитии личности Федора Федоровича крайне отрицательную и мучительную роль сыграл тот ярлык "сын Достоевского", который так прочно был к нему приклеен и преследовал его в течение всей жизни. Его коробило от того, что когда его с кем-либо знакомили, то неизменно добавляли "сын Ф.М. Достоевского", после чего ему обычно приходилось выслушивать одни и те же, бесконечное число раз уже слышанные фразы, отвечать на давно уже надоевшие вопросы и т.п. Но особенно его мучила та атмосфера пристального внимания и ожидания от него чего-то исключительного, которую он так часто ощущал вокруг себя. При его замкнутости и болезненном самолюбии все это служило постоянным источником его тягостных переживаний, можно сказать уродовало его характер» (Там же. С. 137—138).

Вторая жена Федора Федоровича Е.П. Достоевская рассказывает о нем: «Унаследовал от своего отца крайнюю нервность. Замкнутый, мнительный, скрытный (откровенен бывал лишь с очень немногими людьми, в частности со своим другом детства, впоследствии присяжным поверенным В.О. Левенсоном). Веселым никогда не был. Подобно своему отцу, склонен к азарту, а также к безрассудной расточительности. Вообще по отношению к денежным тратам такая же широкая натура, как и его отец. Точно так же, подобно своему отцу (а также сыну Андрею), безудержно вспыльчивый, причем иногда впоследствии даже не помнил о своих вспышках. Обычно же после тяжелых периодов нервозности стремился искупить свое поведение повышенной мягкостью и добротой» (Там же. С. 138).

Гражданская жена Федора Федоровича с 16 мая 1916 г. Л.С. Михаэлис оставила воспоминания о нем с приложением стихотворений Федора Федоровича, посвященных ей: «Литературу он читал и любил, главным образом, классическую. Из современных ему писателей любил Л. Андреева, Куприна и еще немногих. К большинству же молодых поэтов, выступавших одно время в московских кафе, относился насмешливо. Сам он тоже любил писать стихи и рассказы, но, написав, уничтожал. Лишь нисколько вещей мне удалось спасти и сохранить.

Многие взгляды Федора Михайловича были совершенно чужды его сыну. Так, например, он никогда не мог понять отца и согласиться с ним во взглядах на общечеловеческое значение русского народа. Федор Федорович придерживался гораздо более скромных взглядов на качества русского народа, в частности, всегда считал его очень ленивым, грубым и склонным к жестокости.

Укажу еще, что он ненавидел памятник Достоевскому работы скульптора Меркурова, открытый в 1918 г. на Цветном бульваре, и неоднократно говорил, с каким бы он наслаждением взорвал динамитом изуродованную, по его мнению, фигуру его отца.

В нем было много не только противоречивого, но и просто безалаберного. (Между прочим, он находил большое сходство между собой и Дмитрием Карамазовым). Особенно это сказывалось в его отношении к деньгам. Если он получал крупную сумму денег, то начинал с того, что вырабатывал какой-нибудь очень разумный план, на что он использует эти деньги. Но непосредственно вслед за этим начинались самые ненужные и непроизводительные траты (общая черта с отцом). Делались самые неожиданные и странные покупки, и в результате в короткий срок вся сумма исчезала, и он с удивлением спрашивал меня: "Куда же это мы с тобой так быстро девали все деньги?"

Безалаберность и расточительность Федора Федоровича совмещались, как это ни странно может показаться, с большой педантичностью и аккуратностью в некоторых его действиях. Он всегда сдерживал данное обещание. Был чрезвычайно точен при назначении встреч — сам приходил всегда минута в минуту в назначенное время и выходил из себя, когда тот, с кем он уговаривался встретиться, опаздывал хотя бы на 10 минут <...> ».

Стихи Ф.Ф. Достоевского

Я сейчас от тебя и весь полон тобой
Чувства трепетны, мысли счастливы
Моей жизни Восток загорелся зарей!
Ты, Ночь Прошлого, сгинь молчаливо!

Холодное сердце и чувства холодные.
Усталый анализ всего.
Так холодом скована почва бесплодная,
Не даст от себя ничего.
Но вновь оживленная, солнцем согретая,
Весною, омывшись росой,
Зеленью чудной роскошно одетая,
Прежней блеснет красотой.
Так будь же ты солнцем, весною желанною,
Взгляни — и лучами согрей.
Будь же ты радостью,
так долгожданною,
Приди же, приди же скорей!

Ты мне нужна и голос твой
Я слышу с радостным волненьем,
Ловлю с горячим нетерпеньем
Тон слов, отвеченных тобой.
Пойми, что голоса оттенок
Дает мне все в единый миг:
Иль радости победный клик,
Иль пытки нравственный застенок.

В кабачке Танго

Белая скатерть, огни в хрустале,
Ваза фруктов, перчатки, две розы,
Два фужера, крюшон на столе.
И устало небрежные позы.
Слова романса, музыки звуки.
Резкие лица, движенья странные,
Голые плечи и голые руки,
Дым папиросы, желанья туманные...

(Там же. С. 141, 145—147).

В 1926 г., 18 августа, в газете «Руль», выходившей в Берлине на русском языке, появилась заметка «Сын Достоевского (Страничка воспоминаний)», подписанная инициалами Е.К.: «Издательство Пипера в Мюнхене приступило к монументальному в 16 томах изданию рукописей, оставшихся после смерти Ф.М. Достоевского. Этот переход рукописей за границу напоминает мне печальную историю сына покойного великого писателя Ф.Ф. Достоевского, тоже уже покойного. В 1918 г. Федор Федорович пробрался с невероятными трудностями в Крым, где смертельно больна была его мать, вдова великого писателя, А.Г. Достоевская. Похоронив мать, Федор Федорович остался в Крыму, где попал после эвакуации Крыма армией Врангеля в руки большевиков. Что в те времена там делалось, не подлежит описанию.

Во всяком случае, чтобы ярко и правдиво изобразить инфернальный ужас и сатанинскую вакханалию, которая происходила тогда в Крыму, нужен новый Достоевский.

Я с своей стороны ограничусь только тем, что отмечу маленький факт: палач-гастролер, посланный ВЦИК в Крым, Бэла Кун, проявил такую невиданную и неслыханную жестокость даже для "красного террора", что другой палач, далеко не отличающийся сентиментальностью, чекист Кедров прислал телеграмму ВЦИКу, в которой просил "прекратить бесцельную бойню".

Как раз в этот период был арестован Федор Федорович. Ночью привели его в какой-то барак в Симферополе. Следователь, какой-то пьяный тип в кожаной куртке, с опухшими красными веками и провалившимся носом, начал "допрос" в следующей форме:

— Зачем оказался здесь?

— Я в 1918 г. приехал сюда к умирающей матери и остался здесь.

— К матери... мать... сам сволочь, поди уже дед и тоже матер-р-р-и...

Достоевский молчал.

— Расстрелять!

Расстрелы происходили тут же, во дворе, и пока шел допрос, слышны были поминутно выстрелы. В бараке одновременно работало семь "следователей". Моментально Достоевского схватили и стали тащить по направлению ко двору. Тогда, не помня себя, он крикнул:

— Подлецы, моему отцу ставят памятники в Москве, а вы меня расстреливаете.

Безносый, видимо, смутился и прогнусавил: "Что брешишь? Какому отцу? Какие памятники? Как твоя фамилия?"

— Моя фамилия Д-о-с-т-о-е-вский.

— Достоевский? Никогда не слыхал.

К счастью, в эту минуту к следователю подбежал маленький, черненький, юркий человек и стал ему что-то быстро шептать на ухо.

Безносый медленно приподнял голову, тупо посмотрел воспаленными веками в сторону Достоевского и произнес: "Пошел к черту, пока цел".

В 1923 г. Достоевский вернулся в Москву совершенно больной. Нуждался отчаянно, и когда об этом узнали его знакомые и бросились к нему, то застали удручающую картину — Федор Федорович умирал с голоду. Сделали все, что было в их силах... вызвали доктора, но было уже поздно; организм был настолько истощен, что не выдержал.

Когда уже Достоевский лежал мертвым на своей убогой деревянной кровати, тишина смерти нарушилась появлением посланного от "шута горохового" Луначарского, который после двухмесячных хлопот Достоевского о выдаче ему временного вспомоществования, наконец, поспел вовремя, как всегда, прислав от Наркомпроса 23 р. 50 к. К сожалению, этим участие в делах Достоевского со стороны Луначарского не ограничилось. Перед смертью Достоевский передал запечатанный пакет своей знакомой, в котором были письма и рукописи Федора Михайловича. Федор Федорович умолял передать эти бумаги в руки его сына, внука великого писателя.

Об этом узнал Луначарский, потребовал этот пакет для снятия копий и фотографий, причем обязался честным словом вернуть все бумаги. Вряд ли стоит добавлять, что ни бумаг, ни копий, ни фотографий больше никто никогда не видел. Что получил Луначарский за перешедшие за границу рукописи, мне неизвестно».

В этих воспоминаниях есть ошибки и неточности, например, известно, что Федор Федорович не смог похоронить свою мать, а оказался в Ялте, где она умерла, лишь после ее смерти. В Москву он никак не мог вернуться в 1923 году, так как скончался в Москве 4 января 1922 г. Однако его сын, внук писателя, Андрей Федорович Достоевский, в 1965 году, в беседе с С.В. Беловым, не зная об этой заметке в газете «Руль», подтвердил со слов своей матери, Е.П. Достоевской, факт ареста отца в Крыму железнодорожной ЧК как спекулянта: подозревали, что он везет в металлических банках и корзинах контрабанду, а на самом деле там были уцелевшие после Анны Григорьевны Достоевской рукописи Достоевского, которые Федор Федорович, кстати, специально передал в Центр. архив (см.: Белов С.В. «Федору Достоевскому — от благодарных бесов» // Литератор. 1990. 22 июня. № 22).

Известны 2 письма Достоевского к сыну за 1874 и 1879 гг.

Достоевский – это целый мир со всеми его реальными и воображаемыми противоречиями, возможностями, тенденциями, прошлым, настоящим и будущим. Его творчество вызывало и вызывает до сих пор огромный интерес, как у читателей, так и у литературоведов. О Достоевском написано огромное количество статей, монографий, научных работ.

На фоне этого богатого исследовательского материала кажется несколько странным, что тема детей, детства, детскости изучалась не столь широко. Эта тема и сейчас довольно слабо разработана, хотя литература по некоторым аспектам темы всё же имеется.

В 1907 году Р. А. Янтарёва публикует работу «Детские типы в произведениях Достоевского», в которой детские персонажи романов писателя классифицирует как три основных типа: нервные дети (Лиза Хохлакова, княжна Катя), униженные и оскорблённые (Нелли, Илюшечка), дети-феномены (Коля Красоткин, герой рассказа «Маленький герой»). Работа представляет большой интерес, но уклон в ней всё-таки психолого-педагогический. Впоследствии до второй половины XX-го века вопрос о детях и детстве в творчестве Достоевского специально не изучался.

Из статей на эту тему, появившихся в 70-ые годы, наиболее интересны небольшая, но содержательная статья Е. Семёнова «Тема детей в литературно-философской концепции Ф.М.Достоевского», статья Ю. Карякина «Всё – дитё», целый ряд публикаций В. С. Пушкарёвой: «Тема детских страданий в произведениях Ф. М. Достоевского»(1970), «Детство в концепции «золотого века» Ф. М. Достоевского»(1971) и др. Лейтмотив всех статей – униженные, страдающие дети, ставшие зеркалом социальных, классовых противоречий. Впервые делается попытка соотнести тему детства с идеей гармонии мира и философскими взглядами писателя.

Заслуживает внимания вышедшая в 90-ые годы работа Б. Тарасова «Будущее человечество...», где он касается проблем изображения детства в творчестве Ф. Достоевского. Автор отмечает, что Достоевскому характерна тенденция «овзрослять» детские персонажи, заметно изменять своеобразие их восприятия через внедрение в него взрослого сознания и его проблем, делать детей полноправными участниками диалогических романов.

Таким образом, пробел, образовавшийся в изучении темы детства и детскости, постепенно заполняется, хотя имеющаяся литература лишь намечает некоторые аспекты изучения темы детства в творчестве Достоевского, но её не исчерпывает.

Итак, «дети» Достоевского. В произведениях писателя их много. Они разные, но схожи в одном: счастливых среди них практически нет. «Современное русское семейство становится всё более и более случайным, – пишет Фёдор Михайлович. Именно случайное семейство – вот определение современной русской семьи. Старый облик свой она как-то вдруг потеряла…». По мысли Достоевского, никогда в предшествующие периоды русской истории семейство «не было более расшатано, разложено, более не рассортировано, не оформлено, как теперь».

Дети в «случайных семействах» не сохраняют духовных и нравственных связей с отцами и вступают в жизнь, ничем не связанные с прошлым, с семьёй, с детством. Особенно трагично положение детей в бедных семьях: «нужда, забота отцов отражаются в их сердцах с детства мрачными картинами, воспоминаниями иногда самого отравляющего свойства. Ребёнок из такой семьи уносит с собой в жизнь «ожесточённое сердце» и «одну лишь грязь воспоминаний».

Отсутствие высшей, объединяющей всех идеи в «случайном семействе» приводит к тому, что родители не знают, как воспитывать детей, предпочитая нанимать учителей, что значит, по мнению Достоевского, откупиться от ребёнка («ленивая семья»), либо воспитывать в связи с какой-нибудь новой, модной идеей, глубоко не усвоенной ни отцом, ни тем более ребёнком, что приводит к искажениям в развитии личности. Без высшей идеи родители не могут быть для ребёнка живым примером, который, по мысли писателя, имеет большее значение, чем преподанные родителями отвлечённые истины и понятия.

«Братья Карамазовы» – это «роман о русских теперешних детях, ну и конечно о теперешних их отцах, в теперешнем взаимном их соотношении». Парадоксальным образом именно взаимопонимание, «теперешнее взаимное соотношение» «русских теперешних детей» и «теперешних их отцов», как раз и становится основой конфликта. Слишком хорошо видят они друг в друге семейные пороки, слишком остро чувствуют родственную зависимость во зле. Связывающая их общей греховностью «карамазовщина» раздражает и побуждает к протесту. Сыновья бунтуют против отца как объединяющего их злого начала.

Наконец, «упрощённое» воспитание часто приводит к непомерным амбициям, к неразборчивости в приятии идей (обычно европейских), к непониманию собственных национальных основ (к разряду неглубоко усвоенных западных теорий Достоевский относил и революционные идеи). Через приобщение к ним выходцы из случайных семейств реализуют свою детскую ненависть и «мстят» за «случайность» свою.

Такие герои, маленькие страдальцы, появляются уже в «Бедных людях». Это «задумавшиеся дети» чиновника Горшкова, нищий мальчик на улице. Еле намеченные детские образы не просто часть общей картины жизни «бедных людей», это восприятие мировой трагедии через муки ни в чём не повинных детей, чистых ангельской чистотой.

Несчастье, постигшее семью Горшковых, передано через особую, жуткую тишину, окутавшую жизнь всей семьи. Об этой семье никто ничего не слышит. Только ночью, кода в доме царит тишина, слышно иногда всхлипывание, потом шёпот, опять всхлипывание, точно как будто плачут, да так тихо, «так жалко». И самое мучительное для Макара Девушкина: «Даже детей не слышно. И не бывает этого, чтобы когда-нибудь порезвились, поиграли дети, а уж это худой знак». Эта подробность - особая печаль ребёнка, его неискупимые страдания - повторяются в «Бедных людях» ещё дважды и каждый раз всё тоньше и больнее.

Уже в первом крупном произведении Достоевского всплывает сразу несколько «детских» тем, которые пройдут через всё творчество писателя: тема сиротства, которая впоследствии найдёт наивысшее своё воплощение в рассказе «Мальчик у Христа на ёлке»; тема безразличного отношения большинства людей к детским страданиям и как ответная реакция – ожесточение сердца; тема безвинного детского страдания.

Начиная с «Бедных людей» из произведения в произведение кочуют у Достоевского маленькие нищие, те самые дети, которые «снятся и мерещатся» и из-за которых взбунтуется Иван и захочет пострадать Митя. Ребёнок сам по себе, его внутренний мир, особенности его развития остаются пока за пределами первого романа Достоевского, хотя этот особый мир всегда привлекал его внимание.

Этот мир мечтательного, болезненного, уединённо и фантастично развивающегося ребёнка исследует Достоевский в «Неточке Незвановой». Повествование ведётся от лица главной героини. Её исповедь (можно так сказать) основана не столько на фактах жизни героини, сколько на их эмоциональном восприятии и совсем недетском анализе.

Особенности развития героини обусловлены прежде всего жизненными обстоятельствами. Она выросла в семье, где не было игрушек, где никогда не смеялись, не было искренности, не было счастья. Эта семья окончательно разваливается со смертью матери и бегством, безумием, а вскоре и смертью отца. Для Неточки наступает время перехода от «первого детства» к «зарождению правильного сознанья», потеря «ангельского чина», даваемого только бездумностью существования.

У Достоевского, есть выражение для обозначения этого перехода - «пришибление истиной»: «дети правду узнают в девять лет», то есть «прозу» и факт действительности», и «эта истина их пришибает». Истина заключается в жестокости жизни, в безнаказанности зла, в несправедливости общественного устройства.

После потери сознания на улице Неточка оказывается в доме старого князя, видит его глаза, полные сострадания, и чувствует, что пробудилась для новой жизни. Семья князя окружила Неточку заботой, но у неё появилось новое чувство: «Я сирота». Судьба героини складывается более или менее благополучно, но это не уменьшает драматизма её развития, хотя Неточка – «кроткая», в её душе нет ненависти к миру.

Другим вариантом «овзрослённого» ребёнка является Нелли из «Униженных и оскорблённых». Если Неточка – самоё кротость, то Нелли – воплощение гордости, она живёт ненавистью и бунтом. У героини тяжёлый, мучительный характер, «странный, нервный и пылкий, но подавляющий свои порывы, симпатичный, но замыкавшийся в гордость и недоступность». Люди причинили Нелли много зла, и она невольно, подсознательно хочет отомстить им, спровоцировать на раздражение, вывести из себя. Кротость старого доктора - единственное оружие, к которому она не готова, и это оружие побеждает девочку.

«Преждевременное» развитие не далось Нелли даром: оно навсегда унесло с собой мир и спокойствие из сердца, расшатало нервную систему, подорвало здоровье. Нелли умирает. Образ Нелли вызывает глубокое сочувствие ко всем несчастным, оскорблённым и униженным детям.

Сквозную для Достоевского тему сиротства продолжают образы детей Мармеладова из романа «Преступление и наказание». Мы видим их глазами Раскольникова, который привёл домой их пьяненького отца. Мармеладовы живут в узкой тесной комнате, освещённой огарком копеечной свечи. Комната проходная. Через задний угол протянута дырявая простыня, за нею находится кровать. В комнате два стула и клеенчатый ободранный диван, старый кухонный стол, некрашеный и ничем не покрытый. Девочка лет шести спит на полу, «как-то скорчившись и уткнув голову в диван». Мальчик, годом старше, весь дрожит в углу и плачет: его только что «прибили». Старшая девочка лет девяти, тоненькая, в одной худенькой и разодранной рубашке, стоит в углу возле маленького брата, обхватив его шею своею длинною, высохшей как спичка рукой. А мать, больная, чахоточная, с раскрасневшимися до пятен щеками, ходит взад и вперёд по комнате, сжав руки на груди, с запёкшимися губами и нервно и прерывисто дышит. Страшное впечатление производит эта картина «при последнем освещении догоравшего огарка». Здесь сама нищета и разорение.

Трагизм положения семьи Мармеладовых усугубляется после нелепой смерти главы семейства под колёсами щегольской коляски. Катерина Ивановна с детьми оказывается на улице. Спасает детей от гибели Свидригайлов. Такой финал нехарактерен для произведений Достоевского.

В этом же романе трижды возникает образ ребёнка – девочки, над которой надругались (тема надругательства над ребёнком – сквозная в творчестве Достоевского). Первый образ – пьяная девочка, которую Раскольников случайно встречает на бульваре. «Вот, смотрите, совсем пьяная… Кто её знает, из каких, не похоже, что по ремеслу. Вернее же всего где-нибудь напоили и обманули…, в первый раз… понимаете? Да так и пустили на улицу», – говорит Раскольников городовому. Второй – девочка-самоубийца из жизни и сна Свидригайлова. И третий – пятилетняя девочка из сна, с лицом камелии, с огненным бесстыдным взглядом, заставившая даже Сидригайлова в ужасе прошептать: «Как! пятилетняя!.. это, … что ж это такое?»

Страницы романа «Преступление и наказание», посвящённые детям, овеяны теплом, любовью, сочувствием, но всё же образы детей остаются на периферии сюжета, хотя существенно обогащают картину «униженных и оскорблённых».

Множество сюжетных ходов, связанных с детьми, было намечено Достоевским в черновых набросках к «Идиоту», но в окончательном тексте романа дети остались только в воспоминаниях Мышкина. Но, тем не менее, детская линия в романе ярко выражена: князя Мышкина Достоевский наделяет любовью и привязанностью к детям. «Ребёнку можно говорить – всё; меня всегда поражала мысль, как плохо знают большие детей, отцы и матери даже своих детей. От детей ничего не надо утаивать под предлогом, что они маленькие и что им рано знать. Какая грустная и несчастная мысль! И как хорошо сами дети подмечают, что отцы считают их слишком маленькими и ничего не понимающими, тогда как они всё понимают. Большие не знают, что ребёнок даже в самом трудном деле может дать чрезвычайно важный совет», - замечает князь Мышкин.

Но самое главное, что открыл князь Мышкин своим слушательницам, – это то, что дети одновременно могут быть жестоки и милосердны; они смогли злобу, презрение к падшему несчастному человеку сменить на чувство любви, дружбы, привязанности; дети оценили искренность «Леона», доверились ему, совместными усилиями скрасили последние дни Мари. Мышкин не только любит детей, их общество, но и сам в чём-то ребёнок. Ребячливость и взрослость присущи ему в равной степени.

Любимый детский возраст Достоевского - дети до семи лет и дети двенадцати-тринадцати лет. О первых он говорит устами своего героя Ивана Карамазова так: «Дети, пока дети, до семи лет например, страшно отстоят от людей: совсем будто другое существо и с другой природой». Двенадцать-тринадцать лет – возраст вполне ещё сохранивший самую младенческую, трогательную невинность и незрелость с одной стороны, а с другой – уже приобретший скорую до жадности способность восприятия и быстрого ознакомления с такими идеями и представлениями, о которых, по убеждению чрезвычайно многих родителей и педагогов, этот возраст даже представить себе будто бы ничего не может». Этот возраст обрисован в Нелли, в Коле Красоткине и других русских мальчиках из «Карамазовых», в Коле Иволгине, с их стремительностью увлечения и самыми благородными и ложными идеями, со способностью к бескорыстной, чистосердечной любви, со всеми сердечными страданиями, но без осознанной чувственности, то есть так, как у Лизы Хохлаковой. Они уже способны понять идею умом; и они ещё способны принять её всем чистым, цельным сердцем.

Подросток раним, неустойчив. У него резче, чем у взрослого, выпячено самолюбие, самомнение, мнительная щепетильность; они осознали уже полностью тайну пола. Таков Аркадий Долгорукий, главный герой романа «Подросток». Он принадлежит к «случайному семейству». Едва ли не с самого рождения Аркадий был отдан на «чужие руки и рано ощутил свою «выброшенность» из родственного круга, из нормального существования. Аркадий почти не выносит из детства светлых воспоминаний, не получает от своего отца в наследство руководящей жизненной идеи. Он самостоятельно должен найти ответ на вопрос, что есть добро и что есть зло. Через внутреннюю борьбу, через победу над собой, через овладение собой герой приходит к добру. «Я взял душу безгрешную, но уже загаженную возможностью разврата, раннею ненавистью за ничтожность и «случайность свою и с тою широкостью, с которою ещё целомудренная душа уже допускает сознательно порок в свои мысли, уже лелеет его в сердце своём, любуясь им ещё в стыдливых, но уже дерзких и бурных мечтах своих, - всё это оставленное единственно на свои силы и на своё разумение, да ещё на Бога. Всё это «выкидыши» общества, «случайные» члены «случайных семей» - так характеризует Достоевский своего юного героя в «Дневнике писателя» за 1876 год.

Подросток Достоевского душевно ломкий и неравномерный, ещё сохранивший связь с детской невинностью и вместе с тем более открытый искушениям дурного. Выход из детства отмечен у Достоевского печатью трагизма. На светлую душу ребенка падает тень безобразной, жестокой стороны жизни. Он узнаёт то, с чем ещё не в силах внутренне справиться, и это ранит его душу. Детская натура, по Достоевскому, может поражаться злом, может отзываться на зло, и зло обладает для неё силой соблазна и в том случае, если, как в романе «Подросток», добрые начала берут верх..

Тема детских страданий, всю жизнь волновавшая Достоевского, нашла отражение и в рассказе «Мальчик у Христа на ёлке». Рассказ написан в последние годы жизни и связан с размышлением о «русских теперешних детях». В основе произведения принцип контраста: великолепная ёлка в комнате за окном – и маленький оборвыш, под самое Рождество замерзающий на улице. В предсмертном видении бедному, несчастному мальчику представляется, что его приводит на райский праздник Христос, защитник обездоленных, униженных и оскорблённых. Рассказ заканчивается трагически: «А внизу наутро дворники нашли маленький трупик забежавшего и замёрзшего за дровами мальчика; разыскали и его маму… Та умерла прежде его». Финал рассказа – приговор миру, в котором страдают и гибнут дети. Страдания детей для Достоевского – один из главных признаков несправедливо устроенного мира. Одна слезинка ребёнка не стоит, по мысли писателя, счастья человечества.

Всё творчество Достоевского пронизано любовью к ребёнку, вниманием к его судьбе, беспокойством за его будущее. Детей, также как и своих взрослых героев, писатель ставит в критические ситуации, исключительные обстоятельства – дети часто оказываются в таких положениях, когда с ними происходит какое-то страшное событие, потрясение, и в момент которого детская душа надрывается, надламывается. Дети в произведениях Достоевского, повинуясь общей атмосфере его произведений, подтягиваются до взрослых героев через раннее столкновение с несовершенством человеческой жизни, через надрыв и надлом. Именно «взрослые» дети, сознающие «прозу» и «факт» действительности, становятся активными участниками сюжетных конфликтов его произведений. «Задумывающиеся» дети, форсирующие стадию детства и начинающие рассуждать о добре и зле, любви и ненависти – таковы детские персонажи в произведениях писателя.

Воспитательный опыт Федора Михайловича Достоевского во многом складывался из впечатлений детских лет, когда жестокий, властный, скупой отец его, Михаил Андреевич, авторитарно диктовал сыновьям свою педагогическую волю. Отец занимался с ними прежде всего естественно-научными изысканиями (поскольку был лекарем), читал им «Историю Государства Российского» Карамзина, Евангелие, жития святых. Авторитет отца с детства был воспринят писателем как что-то прочное, несокрушимое и не поддающееся даже обсуждению. Впоследствии он признавался брату Михаилу, что таких, как их отец, трудной найти: «ведь они были настоящими, подлинными людьми». Этого мнения он придерживался вопреки всему – вопреки жестокому характеру отца, вопреки его самодурству в отношении к крестьянам, за которое и был ими убит. И тем не менее всю жизнь Федор Михайлович, веривший со слов отца в теорию наследственности, боялся перенять его отрицательные качества.

Казалось бы, писателю после его сложного детства, после трудной учебы в Инженерном училище, жизни после каторги и очень сложных личных историй судьба не предвещала счастливой семьи. Но, во многом благодаря характеру, любви, самоотверженности его последней жены Анны Григорьевны, семейная жизнь у Федора Михайловича все-таки сложилась.

Анна Григорьевна и Федор Михайлович Достоевские

Повенчавшись, Достоевские отправились за границу. Там родилась и умерла их первая дочь*. Анна Григорьевна забеременела вновь, о чем остроумно пишет Достоевскому один из его друзей: «Я рад, первое – что Вы закончили роман «Идиот». А второе – что Анна Григорьевна тоже начала обдумывать роман. А какой – она и сама сказать не может, хотя будет его обдумывать 9 месяцев. Где роману Анны Григорьевны явиться на свет?»

Судя по всему, этому «роману», первому выжившему ребенку суждено было родиться во Флоренции. Но тем не менее этого не произошло. Когда «роман» супруги приближался к «завершению», Достоевский заволновался. Он не знал итальянского, поэтому и стал обдумывать: если его жена начнет рожать и потеряет сознание, то он не сможет объясняться с врачами. И Достоевские уехали в Германию – немецким Достоевский владел хорошо, даже перевел «Разбойников» Шиллера.

Дочь Любовь Федоровна родилась в Дрездене, в 1869 году. А в 1871 году, уже в Петербурге, родился сын Федор.

Достоевский-педагог: «Любовью купить сердца детей наших»

В ту пору, в 70-е годы XIX века, к Достоевскому как известному автору произведений о детях (в частности, «Неточки Незвановой», «Маленького героя» и др.) стали обращаться многие родители и школьные учителя, что послужило одним из толчков издания «Дневника писателя», где немало страниц уделено и воспитанию. Создавая «Дневник», Достоевский интересовался положением детей на фабриках, посещал воспитательные дома, колонии для малолетних, критически оценивал систему воспитания в них и давал рекомендации.

В прозе и публицистике Достоевского можно увидеть,что автор считал основными пороками воспитания. Прежде всего, пренебрежительное отношение взрослых к внутреннему миру ребенка, которое никогда не остается для ребенка незамеченным. Далее – раздражающая детей излишняя назойливость взрослых. Потом – предвзятость, ведущая к ошибочным заключениям о характере ребенка. Осуждает он жестокость к детям, подавление в них всякой оригинальности. Особенно порицает Достоевский заигрывание с детьми, слепую любовь к ним и стремление все облегчить для ребенка. И делает вывод:

«Нужно прежде всего любовью купить сердца детей наших, ребенку надо дать солнце, светлый пример и хоть каплю любви к нему… Мы учим, и они нас делают лучше только одним соприкосновением с ними. Мы должны родниться с ними душою каждый час».

Наказания Достоевский допускает, но никакая кара не должна сопровождаться потерей веры в возможность исправления ребенка.

Главная педагогия – это родительский дом. Писатель видит тут ядро проблемы:

«В семьях наших о высших целях жизни почти и не упоминается, а об идее бессмертия не только уж вовсе не думают, но даже слишком нередко относятся к ней сатирически – и это все при детях, с самого их раннего возраста…»

Поэтому просвещение и воспитание по Достоевскому – это не только наука, но и «свет духовный, озаряющий душу, просвещающий сердце, направляющий ум и указывающий ему дорогу». А потому писатель особенно остро критиковал современную ему педагогику, порождающую атеистов, «свидригайловых», «ставрогиных» и «нечаевых».

Достоевского интересовало и народное образование. Он полагал, что оно не должно идти вопреки религиозным убеждениям, потому как «важно сохранить в обществе умиление и сердечное религиозное чувство» . В своей «интуитивной» педагогике Достоевский предугадал многие существенные и для современной педагогики положения. Он говорил о роли наследственности в формировании духовного облика человека, о развивающем и воспитывающем характере обучения, о влиянии речевого развития ребенка на его мыслительные способности.

Достоевский-отец: «За деток и судьбу их трепещу»

Вряд ли Достоевский-отец как-то систематизировал свои педагогические методы и принципы. Для него педагогика всегда была живой, действенной, практичной. Его воспитание пасынка Павла (сына первой жены Исаевой) было неудачным. Молодой человек был неблагодарен, заносчив, пренебрежительно относился к отчиму, несмотря на то, что Достоевский даже при своем трудном финансовом положении по возможности помогал ему материально. Поэтому отец постарался приложить все старания, чтобы воспитание его собственных чад достигло своей цели.

Федор и Любовь Достоевские

Он начал заниматься ими слишком рано, когда большинство отцов еще держат своих детей в детской. Наверное, он знал, что ему не суждено увидеть, как взрослеют Люба и Федя, и спешил заронить в их восприимчивые души хорошие мысли и чувства.

Для этой цели он избрал то же средство, которое раньше избрал его отец - чтение великих писателей. Дочь Любовь запомнила первый из литературных вечеров, которые отец регулярно устраивал для них:

«В один осенний вечер в Старой Руссе, когда дождь лил потоками и желтые листья устилали землю, отец объявил нам, что прочитает нам вслух «Разбойников» Шиллера (в собственном переводе, надо полагать – Ю.Д.). Мне было в это время семь лет, а брату еле исполнилось шесть лет. Мать пожелала присутствовать на этом первом чтении. Папа читал с увлечением, иногда останавливался для того, чтобы объяснить нам трудное выражение. Но так как сон овладевал мною тем больше, чем свирепее становились братья Мооры, я судорожно раскрывала по возможности шире мои бедные утомленные детские глаза, а брат Федор совершенно бесцеремонно уснул… Когда отец взглянул на свою аудиторию, он замолчал, расхохотался и стал смеяться над собой. «Они не могут этого понять, они еще слишком молоды», - сказал он печально маме. Бедный отец! Он надеялся пережить с нами тот восторг, который возбудили в нем драмы Шиллера; он забыл, что он был вдвое старше нас, когда сам мог оценить их!»

Писатель читал детям повести Пушкина, кавказские поэмы Лермонтова, «Тараса Бульбу». После того, как их литературный вкус был более или менее выработан, он стал им читать стихотворения Пушкина и Алексея Толстого – двух русских поэтов, которых он больше всего любил. Достоевский читал их удивительно, и в особенности одно из них он не мог читать без слез – стихотворение Пушкина «Бедный рыцарь».

В семье писателя не пренебрегали и театром. В России в ту пору было принято, что родители водили своих детей в балет. Достоевский не был любителем балета и никогда не посещал его. Он предпочитал оперу. Сам очень любил оперу Глинки «Руслан и Людмила» и детям привил эту любовь.

Когда отец уезжал или работа не позволяла ему делать это самому, он просил жену читать детям произведения Вальтера Скотта и Диккенса – этого «великого христианина», как он называет его в «Дневнике писателя». Во время обеда он спрашивал детей об их впечатлениях и восстанавливал целые эпизоды из этих романов.

Достоевский любил молиться вместе со всей семьей. На Страстной неделе он постился, ходил два раза в день в церковь и откладывал всякую литературную работу. Очень любил Пасхальное ночное богослужение. Дети обычно не бывали на этой наполненной великой радостью службе. Но писатель непременно захотел показать дочери это дивное богослужение, когда ей едва исполнилось девять лет. Он поставил ее на стул, чтобы она могла лучше видеть, и поднимал ее высоко на руках, объясняя происходящее.

Достоевский-отец заботился не только о духовном, но и о материальном состоянии детей. В 1879 году, незадолго перед смертью (+1881), он писал жене о покупке имения:

«Я всё, голубчик мой, думаю о моей смерти сам и о том, с чем оставлю тебя и детей… Ты не любишь деревни, а у меня все убеждения, что деревня есть капитал, который к возрасту детей утроится, и что тот, кто владеет землею, участвует и в политической власти над государством. Это будущее наших детей… За деток и за судьбу их трепещу».

Дочь Любовь прожила с отцом 11 лет, до его смерти. Однажды отец написал ей такое письмо:

«Милый ангел мой, целую тебя, и благословляю, и очень люблю. Благодарю за то, что пишешь мне письма, прочту и поцелую их. И о тебе подумаю каждый раз, как получу».

«Слушайся маму и с Федей не ссорься. Не забывайте оба учиться. Молюсь о вас всех Богу и прошу у Него вам здоровья. Передай от меня поклон батюшке (друг Достоевского, старый священник отец Иоанн Румянцев. - Ю.Д.). До свиданья, милая Лиличка, очень люблю тебя».

Литератор Маркевич вспоминает день похорон Достоевского:

«Двое детей (Люба 11 лет, Федя 9 лет – Ю.Д.) на коленях торопливо и испуганно крестились. Девочка в отчаянном порыве кинулась ко мне, схватила меня за руку: «Молитесь, прошу вас, молитесь за папашу, чтобы, если у него были грехи, Бог ему простил». Говорила с каким-то поразительным недетским выражением».

На могиле Достоевского. В центре: А.Г. Достоевская и дети писателя — Фёдор и Любовь

Любовь Федоровна Достоевская: Найти счастье…

Жить и творить под сенью гения сложно. Любовь Федоровна дерзнула тоже стать писательницей, но эта ее попытка не удалась. Она написала три романа, которые опубликовала за свой счет. Сочинения эти были достаточно холодно восприняты и никогда не переиздавались. Кто-то предложил ей взять псевдоним, но она отказалась, попыталась завоевать литературный олимп под фамилией Достоевская, вероятно, не представляя себе, с какими это было связано искушениями.

Она часто болела, семьи у нее никогда не было. Уехала из России еще до революции, лечилась в Европе. Единственный существенный ее вклад в литературу – большая книга воспоминаний об отце. Эти воспоминания стали главным трудом ее жизни. Отдельные отрывки этой книги были изданы в СССР в 20-х годах XX века – но только биографические сведения об отце, генеалогия Достоевского, ее размышления о революции, естественно, были изъяты советской цензурой.

Очень показательна анкета, заполненная ею, еще 18-летней девушкой. Вот некоторые ответы из нее:

— Какую цель преследуете вы в жизни?
— Найти счастье на земле и не забывать о будущей жизни.
— В чем счастье?
— В спокойной совести.
— В чем несчастье?
— В самоуничижении и подозрительном характере.
— Долго ли вы хотели бы жить?
— Как можно дольше.
— Какой смертью хотели бы Вы умереть?
— оставлено без ответа.
— Какая добродетель для Вас самая главная?
— Жертвовать собою для других.
— Ваш любимый писатель?
— Достоевский.
— Где вы хотели бы жить?
— Там, где побольше солнца…

Последние годы она провела в Италии, где и скончалась в возрасте 56 лет в 1926 году.

Федор Федорович Достоевский: Сохранить и продолжить

Сын Достоевского Федор окончил юридический и естественный факультеты Дерптского университета, стал крупным коннозаводчиком. Любовь к лошадям у него была с детства. Отец писал о маленьком Феде:

«Фечка просится тоже гулять, но и подумать нельзя. Тоскует и плачет. Я ему показываю лошадок в окно, когда едут, ужасно интересуется и любит лошадей, кричит тпру».

Федор Федорович, видимо, перенял тщеславие и стремление первенствовать от деда, Михаила Андреевича. При этом попытки проявить себя на литературном поприще скоро разочаровали его. Впрочем, по мнению некоторых современников, у него были способности, но именно ярлык «сына писателя Достоевского» помешали ему их раскрыть.

В 1918 году, после смерти матери, выгнанной с собственной дачи сторожем и последние свои дни проведшей в ялтинском отеле, Федор Федорович приехал в Крым и, рискуя жизнью (его едва не расстреляли чекисты, решив, что он занимается контрабандой), вывез в Москву архив отца.

Умер Федор Федорович в 1921 году. Его сын, Андрей Федорович Достоевский, стал единственный продолжателем прямой линии потомков великого писателя.

Дети Достоевского не стали гениями и выдающимися личностями: говорят, природа на детях отдыхает. Да и мировая история не знает дублирования гениев в одной семье, из поколения в поколение. Гении рождаются раз в столетие. С детьми Толстого было так же – многие из них писательствовали, оставили мемуары, но кто их сегодня помнит, кроме литературоведов и почитателей творчества великого старца? Люба и Федя выросли, несомненно, порядочными и ответственными людьми. А в такой «разбросанности» судьбы Любови и Федора во многом повинны, конечно, те бури и грозы, которые пронеслись над Россией в начале XX века и которые еще в XIX веке предвидел и предсказывал их отец, великий писатель-пророк.

В конце концов, на Божьем суде с нас спросится не за то, что мы после себя оставили, а какими были людьми. В этом отношении, уверен, детям Достоевского есть чем оправдаться перед Всевышним.

Федор Федорович Достоевский, Анна Григорьевна Достоевская, Любовь Федоровна Достоевская

Примечание:
*Еще один ребенок Достоевских, младший сын, не дожил до трех лет и умер в 1878 году. Федор Михайлович очень тяжело переживал раннюю смерть двоих своих детей.

Как известно, у автора "Братьев Карамазовых" было четверо детей, двое из которых - Соня и Алеша - умерли в младенчестве. Дочь Люба была бездетной, поэтому все живущие ныне наследники - это потомки по линии сына Федора. У Федора Федоровича Достоевского было двое сыновей, один из которых - тоже Федор - ушел из жизни совсем молодым, умер от голода уже в 20-х годах. До недавнего времени наследников великого писателя по прямой линии было пятеро: правнук Дмитрий Андреевич, его сын Алексей и три внучки - Анна, Вера и Мария. Все они живут в Санкт-Петербурге.

Сын Достоевского, Федор стал специалистом по коневодству и достиг в нем таких же головокружительных высот, как и его отец на поприще литературы

Российские исследователи творчества и жизни Достоевского переживали, что фамилия великого писателя может со временем исчезнуть. Поэтому, когда в Петербурге в семье единственного праправнука писателя родился долгожданный наследник, это рассматривалось как событие огромного значения. Тем более, что назвали мальчика Федором. Любопытно, что первоначально родители намеревались назвать мальчика Иваном. И это тоже было бы символично - у деда, отца и сына были бы имена, как у главных героев романа "Братья Карамазовы". Однако все решило провидение. Мальчик родился 5 сентября, а по святцам на это время выпадает имя Федор.

Жена писателя, Анна Григорьевна, дожила до 1918 года. В апреле 1917-го она решила уехать в свое небольшое имение около Адлера, чтобы подождать, пока улягутся беспорядки. Но революционная буря докатилась и до черноморского побережья. Дезертировавший с фронта бывший садовник в имении Достоевской заявил, что подлинным хозяином имения должен быть он - пролетарий. Анна Григорьевна бежала в Ялту. В ялтинском аду 1918 года, когда город переходил из рук в руки, она провела последние месяцы своей жизни и умерла от голода в полном одиночестве и страшных мучениях в ялтинском отеле. Там было даже некому ее похоронить, пока спустя полгода из Москвы приехал сын Федор Федорович Достоевский. Он каким-то чудом в разгар Гражданской войны пробрался в Крым, но мать свою в живых уже не застал. Она просила в завещании, чтобы ее похоронили в могиле мужа, но шла гражданская война, и сделать это было невозможно, похоронили ее в крипте Аутской церкви. В 1928 году храм взорвали, и ее внук Андрей узнает из письма, что «ее косточки валяются на земле». Он едет в Ялту и в присутствии милиционера перезахоранивает их в углу кладбища. Только в 1968 году ему удается с помощью Союза писателей похоронить прах Анны Григорьевны в могиле мужа.

По воспоминаниям внука писателя, Андрея Федоровича Достоевского, когда Федор Федорович вывозил из Крыма в Москву архив Достоевского, оставшийся после смерти Анны Григорьевны, его едва не расстреляли чекисты по подозрению в спекуляции - сочли, что перевозит в корзинах контрабанду.

Анна Сниткина с дочерью Любовью и сыном Федором

Сын Достоевского, Федор (1871-1921), окончил два факультета Дерптского университета - юридический и естественный, стал специалистом по коневодству, известным коннозаводчиком, страстно отдавался любимому делу и достиг в нем таких же головокружительных высот, как и его отец на поприще литературы. Был самолюбив и тщеславен, стремился везде быть первым. Пытался проявить себя и на литературном поприще, но разочаровался в своих способностях. Жил он и умер в Симферополе. Похоронили его на деньги Исторического музея на Ваганьковском кладбище. «Я пытался найти его могилу в восьмидесятые годы по описаниям, но выяснилось, что ее срыли еще в тридцатые», - говорит правнук писателя.

Любимая дочка Достоевского Любовь, Любочка (1868-1926), по воспоминаниям современников, «была заносчива, высокомерна, да и просто неуживчива. Она не помогала матери увековечивать славу Достоевского, создавая свой образ как дочери знаменитого писателя, впоследствии вообще разъехалась с Анной Григорьевной». В 1913 году после очередного выезда за границу на лечение она осталась там навсегда (за границей она стала «Эммой»). «Считала, что может стать писательницей, писала рассказы и романы, но ее никто не читал…» Написала неудачную книгу «Достоевский в воспоминаниях своей дочери». Личная жизнь ее не сложилась. Умерла она в 1926 году от лейкоза в итальянском городе Больцано. Похоронили ее торжественно, но по католическому обряду за неимением православного священника. Когда старое кладбище в Больцано закрыли, то прах Любови Достоевской перенесли на новое и поставили над могилой огромную порфировую вазу, деньги на нее собрали итальянцы. Как-то я встретил актера Олега Борисова, и, узнав, что он едет в те края, попросил его посыпать ее могилу землей из Оптиной Пустыни, которую я взял там у домика Достоевского».

Племянник писателя, Андрей Андреевич Достоевский(1863-1933), сын его младшего брата, был удивительно скромным и преданным памяти Федора Михайловича человеком. По примеру своего отца он стал историографом рода. Андрею Андреевичу было 66 лет, когда его отправили на Беломорканал…Через полгода после освобождения он умер.

Дмитрий Андреевич Достоевский.

Любимая дочка Достоевского Любовь, Любочка, по воспоминаниям современников, «была заносчива, высокомерна, да и просто неуживчива»

Сам правнук Достоевского, Дмитрий Андреевич, 1945 года рождения, живет в Санкт-Петербурге. По специальности он водитель трамвая, всю жизнь проработал на маршруте №34. В одном из своих интервью он говорит: «В молодости скрывал, что я единственный прямой потомок Достоевского по мужской линии. Сейчас говорю об этом с гордостью». Внук Андрей Федорович Достоевский, инженер, фронтовик, создатель музея Ф.М.Достоевского в Ленинграде. Вот что рассказывает о нем его сын.

«Над ним довлело известное высказывание Ленина об «архискверном Достоевском». Когда Достоевского скинули с «корабля современности» на первом Съезде советских писателей, отец воскликнул: «Ну вот, я уже не внук русского классика!» Он родился в Симферополе. После гимназии, уже в советское время, поступил в Новочеркасский политехнический институт. Его тянуло ко всяким железякам, я знаю, что он чуть ли не первым на юге увлекся радио. Но из института его исключили, по его словам, за отказ снять студенческую фуражку. Тогда боролись с какой-либо классовой принадлежностью. На самом деле причина была другая, мне удалось выяснить ее в архивах ФСБ. Он бывал в доме профессора, которого позже арестовали.


Алексей Дмитриевич Достоевский

Андрей Федорович Достоевский

После исключения он едет в Ленинград к своему дяде Андрею Андреевичу.

Тут он заканчивает Политехнический институт и становится специалистом по лесообработке. Дядя вскоре был арестован по «Академическому делу». Это дело придумали сами чекисты. Было арестовано семь академиков и к ним присовокуплено еще 128 человек, сорок из которых сотрудники Пушкинского дома, где работал и Андрей Андреевич.

Ему дали пять лет тюрьмы, и отправили на строительство Беломоро-Балтийского канала. Ему было 64 года, и, может быть, повлиял возраст, может заступничество Луначарского, но его отпустили. Он умер через два года, успев выпустить книгу воспоминаний своего отца. Достоеведы ценят эту книгу, в ней описаны детские годы Федора Михайловича, а это очень важно в понимании человека.

Вскоре после его смерти моего отца снова арестовывают, опять инкриминировали «контрреволюционные» разговоры у профессора из Новочеркасска. Его месяц продержали в Большом доме и выпустили за недостаточностью улик. Мама говорила, что с тех пор он очень боялся…»

Надо сказать, что и внук, и правнук Федора Михайловича Достоевского сделали для открытия музея писателя в Петербурге. Наша семья отдала музею мебель, которая принадлежала племяннику писателя Андрею. Надо сказать, что горожане очень активно ответили на призыв музея подарить мебель той эпохи. Но! Послушаем правнука Ф. М, Достоевского: «Музей открылся в 1971 году, после смерти отца я стал принимать участие в его работе. Прошло уже много лет и, конечно, многое изменилось в музее. Не все, что изменилось, я поддерживаю. Сошла на нет научная работа музея, он стал обычным собранием экспонатов. Изменилась и сама экспозиция, последнее изменение меня расстроило. Мемориальная часть, сама квартира писателя, так и не приобрела духа той семьи, которая в ней жила, а ведь это было, по словам самого писателя, самое счастливое время его жизни.»


И снова Федор Достоевский - продолжатель великой фамилии.

Без детей нельзя было бы так любить человечество.

(Федор Достоевский )


Кем же стали дети Достоевского, как сложилась их судьба и как относился Великий писатель к своему потомству?

Вопреки жестокому воспитанию, иногда даже самодурству, маленький Федор Достоевский уважал своего отца. Когда у писателя появились свои дети — он старался перенять только светлые стороны отца Михаила Андреевича и воспитывать маленьких Достоевских со всей любовью и нежностью. Так, с раннего детства, Люба и Федор участвовали в литературных вечерах, когда писатель читал им произведения Гениев — Пушкина, Гоголя, Лермонтова, Толстова.
Два раза в неделю Федор Михайлович посещал церковь, без своих детей. Но однажды, когда Любочке было 9 лет, писатель взял ее с собой на Службу, поставил на стульчик и рассказывал о происходящем.
Так сколько же детей было у Достоевского и какими характерами обладали его потомки? Всего у писателя было четверо детей и приемный сын от первой жены, с которым сразу не задались отношения.

Исаев Павел Александрович

Приемный сын Ф. М. Достоевского от первой жены Марии

  • Дата рождения — 10 (22) ноября 1847 г.
  • Дата смерти — 1900 г.

Не смотря на холодность пасынка, Достоевский всегда относился к нему с теплотой.

О его судьбе известно немного. С 1857 по 1859 года Павел учился в Сибирском кадетском отпуске, но был исключен из-за “детской шалости”. Федор Михайлович беспокоился о нем, находил педагогов, места службы, но из-за характера и поведения Павел нигде не задерживался долго. Судя по письмам, писатель всегда волновался за будущее приемного сына и до конца своих дней отправлял ему деньги.
Что касается Анны Григорьевны, то в своих воспоминаниях она не сильно хорошо отзывалась о Павле. Однажды, узнав о помолвке Федоры и Анны, Исаев младший заявился в кабинет к писателю, где в грубой форме высказал свое отношение к свадьбе. В тот день между ними случилась ссора и Федор Михайлович даже выгнал пасынка из своего кабинета. Окружение Достоевского твердило о том, что Павел ведет себя грубо, напыщенно и лениво, но не смотря на это, писатель всегда говорил, что считает приемного сына честным и добрым малым и действительно, между ними, все таки, была какая — то своя привязанность. Когда у Павла родился сын, то был назван в честь Достоевского — Федором.

Со слов Анны Григорьевны, Павел Исаев — прототип Александра Лобова в произведении “Вечный муж”.

Софья Федоровна Достоевская

Первая дочь Ф. М. Достоевского

  • Дата рождения — 21 февраля (5 марта) 1868 г.
  • Дата смерти — 12 (24) мая 1868 г.

22 февраля 1868 года на свет появилась маленькая Софья. Когда, обеспокоенный, Федор Михайлович впервые услышал за дверью детский плач — ринулся в комнату, где лежала обессиленная Анна с маленькой дочкой и стал целовать руки дорогой жене.
В своих письмах к сестре В. М. Ивановой, Достоевский писал “Аня подарила мне дочку. Славную, здоровую и умную девочку, до смешного на меня похожую”. Рождение дочери всколыхнуло в писателе те чувства, которые были неизвестны ему до этого момента. Ни на минуту он не оставлял маленького ангела — заботился, пеленал и уверял, что, несмотря, на столь ранний возраст Соня узнает его.

В начале мая, по настоятельным рекомендациям врачей, семья Достоевских выходила на прогулку с маленькой Софьей. В один из таких дней, во время прогулки начался сильный ветер и Соня, скорее всего, простудилась. Кашель и высокая температура у девочки, не вызвала подозрений у врачей, они уверяли, что Софья скоро поправится и даже за 3 часа до ее смерти, были убеждены в своих словах.
Но судьба не была благосклонна к Достоевским. Спустя нескольких дней, проведенных в мучениях, маленькое тело стало бездыханным. Невозможно описать горе Анны и Федора в тот момент. Достоевский похудел, осунулся и был безутешен.
Могила Сони находится в Женеве, на кладбище Королей. На небольшой плите есть надпись на французском языке “Софья. Дочь Федора и Анны Достоевских”.

Любовь Федоровна Достоевская

Вторая дочь Ф. М. Достоевского

  • Дата рождения 14 сентября 1869 г.
  • Дата смерти 10 ноября 1926 г.

Когда на свет появилась вторая дочь, жизнь Достоевских заиграла новыми красками. Федор Михайлович с необычайной нежностью относился к Любе, купал ее, убаюкивал и был счастлив. В своих письмах к родным он писал: “ Девочка здоровая, веселая, развитая не по летам, все поет со мной, когда я ей запою, и все смеется; довольно тихий некапризный ребенок. На меня похожа до смешного, до малейших черт ”.

Когда Любе было 11 лет, Федор Михайлович уже был при смерти. Горькая утрата отразилась на здоровье дочери и хотя писатель говорил, что Любочка здоровый ребенок, в его письмах проскальзывало беспокойство о ее нервном здоровье. Его опасения не оказались беспочвенны. После смерти отца, Люба проводила много времени в санаториях, на курортах, чтобы излечиться от многочисленных болезней. Не везло ей также с личной жизнью. До конца своих дней Любовь Федоровна оставалась одна. Стараясь во всем подражать Федору Михайловичу, Люба и сама стала писать произведения, но, к сожалению, ее труды не имели никакой ценности.

Скончалась дочь Достоевского в 57 лет, от белокровия, в Италии.

Федор Федорович Достоевский

Старший родной сын Ф. М. Достоевского

  • Дата рождения — 16 (28) июля 1871 г.
  • Дата смерти — 4 января 1922 г.

“Если родится сын, хотя бы за десять минут до полуночи 15 июля, назовем его Владимиром” — вспоминала Анна Григорьевна, но не суждено было носить имя Владимир первому сыну Достоевского. Он был рожден 16 июля и был назван в честь отца. Так и появился на свет Федор Федорович Достоевский.

С самого детства у Достоевского — младшего проглядывался необычайный интерес к коневодству. Часто Достоевские боялись, чтобы кони не зашибли их сына, но Федя всегда находил общий язык с лошадьми. Так, и стал сын знаменитого писателя специалистом по коневодству. Спустя несколько лет после смерти отца, Федя перебрался жить в Симферополь. Первый брак Достоевского — младшего не был счастливым и к 30 годам он был разведен и полностью посвятил жизнь скачкам, где зарабатывал первые места и выигрывал все призы.

Однажды в Симферополе проходил костюмированный бал у губернатора и именно там Федор нашел свою любовь и вторую жену Екатерину. Вскоре в их семье появилась доченька, которая скончалась через пару минут после рождения. Немного позже Екатерина родила сыну писателя двоих наследников — Андрея и Федора.

Когда у Федора умерла мать Анна Григорьевна, он остался жить в Крыму, но был арестован и приговорен к расстрелу. Воспользовавшись тогда своей фамилией, Достоевского младшего отпустили на свободу.

Вернулся он в Москву в 1921 году. Голод и многочисленные болезни не оставили ему шансов на жизнь. Скончался он в 1922 году.

Алексей Федорович Достоевский

Второй сын Ф. М. Достоевского

  • Дата рождения — 10 (22) августа 1875 г.
  • Дата смерти — 16 (28) мая 1978 г.

10 августа в семье Достоевских появился еще один сынок, которого назвали Алексеем. В своих письмах Федор Михайлович часто упоминал, что ребенок здоров и крепок. Из воспоминаний Любови Федоровны известно, что Леша был любимцем отца из всех детей. Маленькой Любе и Феде не было дозволено заходить в кабинет писателя без спросу, когда Леша мог заходить в любое время.

Любовь Достоевского к маленькому Леше была особенна, будто он знал, что вскоре его второго сына не станет.

16 мая 1978 года, Анна и Федор заметили на лице Алексея судорожные подергивания. Они сразу обратились к врачу, но он убедил родителей, что с Лешей все в порядке. Когда судороги не прошли, Достоевские обратились к другому врачу, профессору Успенскому. После осмотра сотрясающего тела маленького Леши, он сказал, что скоро все пройдет. Из воспоминаний Анны Григорьевны: “Федор Михайлович пошел провожать доктора, вернулся страшно бледный и стал на колени у дивана, я хотела его спросить, что именно сказал доктор (а он, как я узнала потом, сказал Федору Михайловичу, что уже началась агония), но он знаком запретил мне говорить.” В тот день второй сын писателя скончался.